Машина остановилась перед автошлагбаумом. Одноколейка тонула в черном невидимом лесу. Хлопнула дверца. Кто-то грузно прыгнул на мокрую землю. Еще раз хлопнула дверца. Эсэсовцы перекинулись несколькими фразами, и стало тихо. Потом вспыхнул фонарик. Световой круг, ослепляя, пробежал по лицам.
- Все в порядке? - хрипло спросил Вурст.
- В порядке, - отозвался Шерра.
Лязгнули цепи, и задний борт отвалился. Потом звякнул ключ и со скрежетом поползла задвижка. Вурст открыл клетку. Люди замерли и насторожились.
- Живо! В колонну по четыре! Живо!
Заключенные прыгали на скользкую упругую землю, ничего не видя, прямо на слепящий свет.
- Смирно!
Орднунгдинст Коппенблут проверил людей и выровнял шеренги. Карстнер уловил запах сигаретного дыма. Ноздри его затрепетали. Красный огонек дрогнул и, рванувшись в темноту, описал параболу. Карстнер заметил место, куда упал окурок. Но поднять его не пришлось. Люди побрели вдоль одноколейки.
- Живей!
Они пошли быстрее, но стали чаще спотыкаться. Когда кто-нибудь падал, все останавливались, и Коппенблут пускал в ход дубинку. Но не сильно, а так, для отвода глаз. Зато ругался громко и преувеличенно энергично.
Шли минут сорок. Впереди загорелся огонек. Три раза мигнул и погас. Шерра приказал остановиться и пошел на огонь. Через некоторое время он вернулся и велел идти дальше. Карстнер смотрел себе под ноги, но ничего не мог различить. Он боялся поднять голову - ему почему-то казалось, что он тогда неминуемо споткнется и упадет. Когда команда остановилась, он огляделся.
На деревьях висели светильники. Лампочки тускло освещали большую поляну и медленный дождь над ней. Мокрым блеском отливали буксы четырех товарных вагонов. От светильников тянулись провода в резиновой изоляции. Точно лианы, опутывали они сосновые стволы и пропадали где-то в черноте невидимого леса. Очевидно, в лесу стояла передвижная электростанция. Одноколейка обрывалась прямо на поляне. Отцепленные вагоны стояли почти у самого конца полотна. Несколько поодаль пыхтела автомотрисса, возле которой покуривали двое эсэсовцев в мокро блестевших резиновых плащах.